— Гандер, посадка, — сказал он в радиомикрофон, — говорит отель девятка-ноль-семь Майк-Фокстрот. Заходим для заправки. Прием.

— Майк-Фокстрот, — тут же раздался ответ, — это Гандер. Ветер слабый. Для вас нормальный заход на полосу два-девятка.

— Ветер слабый… — недовольно повторил второй пилот. — Чертовщина. — Они добрых три часа пробивались сквозь встречный воздушный поток скоростью в сотню узлов, от которого машину изрядно трясло; не так чтобы очень сильно — как-никак сорок одна тысяча футов над землей, — но все же ощутимо. — Не нравится мне столько времени болтаться над водой.

— Особенно при таком ветре, — согласился первый пилот. — Одна надежда — что движки могут работать на святом духе.

— С таможней мы развязались?

— По идее — да. Мы же оформлены по КАНПАССу

— Да, конечно.

Но оба знали, что это еще не все. От Гандера и до места назначения их полет должен был проходить не совсем обычно. Но им за это заплатили. Да и курс обмена евро на доллары работал в их пользу. Тем более, на канадские доллары.

— Вижу огни. Пять минут до посадки, — сообщил второй пилот.

— Понял, вижу полосу, — отозвался первый. — Закрылки.

— Закрылки десять градусов. — Второй пилот взялся за ручку; оба явственно услышали визгливый говорок электромотора закрылков. — Пассажиров будить?

— Нет. Чего их тревожить, — решил пилот. Если он не допустит грубых ошибок, то они и не заметят ничего, разве что почувствуют ускорение при следующем взлете. Налетав двадцать тысяч часов в «Свиссэйр» и заработав соответствующую репутацию, он вышел в отставку и купил «Дассо-фалкон» (подержанный, но в приличном состоянии), чтобы возить миллионеров и миллиардеров по Европе и вокруг света. Половина тех, кто был в состоянии позволить себе это, отправлялись в одни и те же места — Монако, Харбор-Айленд на Багамах, Сан-Тропе, Аспен и тому подобное. И то, что нынешние пассажиры летят не туда, было странно, но, пока они платят, пилоту нет дела до их намерений.