Оглянувшись, он увидел, что отряд прибавил шагу. Парни волновались, но крепко держали себя в руках и были готовы взяться за дело. Он видел это по осанке, по экономным движениям, позволяющим безошибочно отличить настоящих бойцов от претендентов на это звание и случайных людей, ожидающих, когда же им можно будет вернуться к гражданской жизни.

До настоящей цели оставалось, вероятно, не больше сотни метров. За минувшие три месяца они немало потрудились, чтобы наверняка накрыть этих подонков. Прогулки по горам никому не доставляют удовольствия, не считая разве что тех чокнутых, которые по доброй воле лазают на Эверест и К-2.

Пятнадцать человек разделились на три огневые группы по пять рейнджеров в каждой. Одна останется здесь с тяжелым оружием — они тащили с собой два ручных пулемета «М-249» на тот случай, если их обнаружат и дело дойдет до настоящей стрельбы. Никто ведь не знает, сколько плохих парней может ошиваться в этих местах, а пулемет неплохо уравнивает шансы. Спутники могут лишь снабдить минимумом разведданных, а уж с непредвиденными трудностями нужно справляться по мере их возникновения. Все солдаты внимательно следили за окружавшими их скалами, высматривая малейший намек на движение. Любое движение. Пусть это будет всего лишь кто-то из плохих парней, вышедший облегчиться. Девять из десяти человек, которые могут попасться в этом горном лесу, наверняка окажутся плохими парнями. «Это изрядно облегчает дело», — думал Дрисколл.

Теперь он крался вперед еще медленнее, ежесекундно поглядывая себе то под ноги, чтобы не наступить на ненадежно лежащий камень или сухую ветку, то снова вперед и по сторонам. Вот и еще одно преимущество мудрости, приходящей с опытом — умение сдерживать возбуждение, возникающее, когда ты выходишь с мячом к самым воротам. Тут-то новички (потенциальные мертвецы) частенько допускают серьезные ошибки, уверив себя, будто все трудности остались позади, и до цели рукой подать. И тогда — Дрисколл знал это точно, — откуда-то из-за твоей спины высовывается старина Мерфи, тот самый Мерфи, который придумал знаменитые законы, вежливенько хлопает тебя по плечу и преподносит какой-нибудь немыслимо гнусный сюрприз. Предвкушение и возбуждение — это две одинаково смертоносные стороны одной и той же монеты. Любое из этих явлений, пусть даже проявившееся в совершенно безопасной дозе, но в неподходящий момент, вполне может погубить.